Светлана Горшенина: Проект изучения и популяризации культурного наследия Узбекистана стал явлением науки
Вопрос, с которого хотелось начать беседу в день завершения работы VI Международного конгресса Всемирного общества «Культурное наследие Узбекистана — основа нового Ренессанса», — как профессор Горшенина оценивает работу конгресса в ракурсе своих исследований.
— Мне кажется, что сейчас проект дошел до какой-то определенной точки очень специфической, когда он сам стал явлением академической науки, когда его нужно изучать с этой точки зрения. Уровень развития проекта, его жизненная история, реализованные книги, реализованные конференции — это уже достаточно интересный материал, который сейчас можно анализировать и описывать.
— Для читателей, которые не очень осведомлены о задачах проекта по изучению культурного наследия Узбекистана в музеях мира, в чём его особенность?
– Проект занимается изучением дисперсных коллекций, связанных с культурой и историей Узбекистана, распылённых по всему миру. Что такое дисперсные коллекции? Это очень интересная вещь. Это как осколки разбитой чаши — они разлетелись абсолютно повсюду. И этот осколок может залететь в какую-то маленькую щель, его не видно. Процесс нахождения этого осколка сам по себе интересный.
То есть, в принципе, изучение дисперсных, распылённых в разных музеях коллекций, имеет несколько слоёв, уровней. Как в эту коллекцию зайти, по каким информационным источникам до неё докопаться, как она попала в определённый музей… И какой была её судьба до этого и потом — как она там существовала, как видоизменялась, кто изучал её, кто к ней обращался.
— Это, безусловно, интересно. В итоге, результаты этих исследований отражаются в проекте?
– Это следующий этап — какие вопросы себе ставят люди, которые создают на основе исследований книги-альбомы серии культурного наследия Узбекистана. По сути, многие коллекции идентичны. Там сюзане — здесь сюзане, там керамика — тут керамика. Какая ценность в разных томах одного и того же описания? Или же ценность этих томов – создавать историю: как коллекция попала в определённый музей, как она там существовала, как её воспринимали и использовали, как включили в музей выставочный или коллекционерский, какая у неё была жизнь. Вот это вот интересно!
— Проект охватывает сотни учёных и музейных работников, в него включены библиотеки… Как их удается выявлять и привлекать?
– Это другой аспект, который здесь вырисовывается: каким образом сейчас идет выявление дисперсных коллекций, сколько исследователей задействовано, откуда, каких специальностей, из каких стран, в каких научных учреждениях они работают. Здесь целый комплекс вопросов, которые мы сейчас можем задавать себе по поводу этого проекта. Это тоже интересно, то есть подразумевает другой уровень научного интереса. Если всё будет хорошо, я постараюсь написать статью о конгрессе как явлении академической науки.
– А что касается организации этого форума? Есть что-то особенное в проведении VI конгресса в Самарканде?
– Особенность этого конгресса в том, что он всё время расширяет круг исследователей, которые вовлекаются в общую работу. Это своеобразная воронка, которая втягивает в себя всё больше исследователей из разных стран, из разных научных учреждений и центров. В Самарканд приехало много новых участников, и многие впервые приехали в Узбекистан, открыв для себя и страну.
К тому же, наверное, хорошо, что проект пытается децентрализовать свою политику. В прошлый раз организаторы проводили конференции в Ташкенте, Хиве, Нукусе. До этого мы были в Термезе. Изменение географии очень важно, потому что оно в том мейнстриме, который наблюдается во всём мире.
В нём чётко проявлена политика децентрализации, чтобы не только столица поглощала и всё захватывала себе, но чтобы и какие-то культурные мероприятия доставались другим городам. Это важно.
Конгресс в Самарканде был организован и прошёл очень результативно и был всемерно поддержан.
